На корабле утро - Страница 25


К оглавлению

25

Волной смело стекла, выломало оконные переплеты и, кажется, сорвало крышу.

Тем временем штурмовики Бердника – а это были они – выдали вторую порцию управляемых бомб.

И тут я понял: «Пора».

– Подрываем, мужики! – заорал я в микрофон.

Циклопы не заставили себя ждать. Грянуло так, что, пожалуй, даже штурмовики в небе должны были почувствовать.

А уж каково пришлось чоругам в их танках…

Но несмотря на весь внешний эффект нашего показательного выступления, реальные результаты оказались скромными. Я не видел, что там стряслось с танками, которые удар застал среди многоэтажек, но мой подопечный, потеряв две левые ноги из трех, все же устоял. Со страху чоругские танкисты поливали плазмой и кромсали лазерами все триста шестьдесят градусов вокруг себя. И небезуспешно – недостроенная тридцатиэтажка шустро сложилась. Как детский конструктор.

– Мужики, сосредоточились! Нужно бы третью левую ногу этому гаду отстрелить…

– Мы бы с радостью. Но нечем, – вздохнул Арбузов.

В ногу почти одновременно ударили несколько кумулятивных гранат из ручного оружия. Но эффекта – ноль. Это вам не танкетка, товарищи.

И тут, завывая всеми пятью тысячами лошадиных сил своей комботурбины, на сцене появился новый фигурант.

Это был К-2000, шестнадцатиосный самоходный кран, красавец, запущенный в серию на Таганрогском заводе тяжелых машин незадолго до войны. В кино такие шибко любят показывать. Да и в Городе Полковников я на такие насмотрелся – краны К-2000 были мобилизованы для обслуживания и ремонта линкоров. Так и вижу, как его семидесятиметровая лапа легко отрывает от земли и бережно несет к линкору «Белоруссия» новую башню главного калибра…

Так вот этот самый кран-красавец, появившись, видимо, со стороны шоссе, проложил широкую просеку в персиковом садике справа от усадебного поселка и лихо затормозил в полусотне метров от шагающего танка.

Чоругские танкисты были настолько поглощены стрельбой, что отреагировали на появление крана только тогда, когда его стрела начала разворачиваться из походного положения на корму.

От выстрела лазерпушек колеса крана вспыхнули.

Но крану это было нипочем. Стрела, все ускоряясь, неумолимо приближалась к целой опоре шагающего танка.

Когда танкисты поняли, к чему идет, они перенесли огонь на стрелу. Но погасить инерцию ее движения им не удалось.

Дымящаяся стрела врубилась в ногу танка, уверенно переломила ее и даром что сломалась сама – теперь это уже не имело значения, ведь танк падал!

Все мы едва не оглохли, пока все это происходило.

И оглохли во второй раз, когда танк все же потерял равновесие и рухнул на землю, в какой-то сотне метров от нас.

Ударила клубящаяся волна пыли – она оседала на наши лица, на руки, на оружие. Но мы не обращали внимания – столько радости было, все возбужденно кричали.

– Вот это зафигачил!

– Ё! Видали?!

– Горжусь Россией!

– Да при чем тут Россия, Ваня?!

– А мне без разницы, слышишь?!

– Кто же это там в кране? Поспорим, какой-нибудь клон из пехлеванов!

– Да ты что! Пехлеваны – они краны водить не обучены. Только стишки сочиняют и на этих… ну, гитарах ихних, мелодии всякие…

Однако, по совести говоря, ликовать было рановато.

Пусть ближайший к нам танк повержен. Но есть ведь еще и другие!

Два из них после удара штурмовиков стали неходячими. Дымились себе и никому не мешали.

Третий как сквозь землю провалился. Но тут я допускаю, что попросту проморгал, когда и куда он ушел.

А вот еще два, доламывая уцелевшие многоэтажки, устремились в наш квартал имени садов Семирамиды.

Широкополосные плазменные пушки один за другим превращали дома в нечто вроде эскимосских иглу, правда, не изо льда, а из оплавленного бетона. Деревца вспыхивали и тотчас опадали грудами пепла. С шипением испарялись мозаичные бассейны.

Бежать было бесполезно.

Прятаться, впрочем, тоже.

Шах и мат.

Что приказать своей роте, командир Степашин понятия не имел. Читать «Отче наш»? Так это они и без приказа делают.

Последний отсчет.

Тридцать… Двадцать девять… Двадцать восемь…

Когда я дошел до пятнадцати, гондолы обоих шагающих танков разорвало мощными внутренними взрывами. Оставшись, так сказать, без головы, танки успели сделать еще по три шага вперед. После чего их ходильные конечности были перерублены новыми взрывами.

Все произошло настолько быстро, что я даже не успел задаться вопросом «что это?!».

Подбитые чоругские танки, маячившие за руинами многоэтажек, разделили судьбу своих, в прошлом более успешных собратьев.

Взрывы, ураган обломков, бесхозные конечности, сверхновые вспышки… В результате – те же груды металлолома.

Я потерял голову от радости. До такой степени, что начал считать себя бессмертным!

Я выскочил на улицу, нисколько не думая о возможной опасности, и вперился в сторону Приморского шоссе – ведь стреляли, и я чуял это, именно оттуда!

Что же я увидел?

В воздухе парили угловатые коробки, не узнать которые было невозможно.

«Шамширы». Левитирующие танки клонов. Козырная карта конкордианской пропаганды.

Сколько мы шуток про них сочинили! Сколько ёрничали, по-всякому над ними измываясь. «Летают медленно и низко», «конструктор обкурился гашиша», «плохой танк по цене хорошего фрегата»… О-о, да всего не перечислить… И надо же: эти самые «Шамширы» спасли нам жизнь!

Танки величественно проплыли над нашими головами, каждый в своем персональном горячем мареве.

Они по-прежнему вели огонь, но их цели были где-то далеко. На дымящиеся кучи, которые когда-то были шагающими танками, они вообще не обращали внимания. Да оно и понятно: по принятой у нас шкале поражений бронетехники нанесенный чоругам урон равнялся ста процентам.

25